В отличие от встречи 4 декабря, когда стороны сконцентрировались на идее совместной работы в Европарламенте, большая часть переговоров в Мадриде была посвящена возможному нападению России на Украину (Москва такие планы отрицает). В совместном заявлении представители партий указали, что «военные действия России на восточной границе Европы поставили ее на грань войны», а также обязались «работать над тем, чтобы народы Европы действовали солидарно перед лицом угрозы внешней агрессии». «Солидарность, решимость и оборонное сотрудничество между странами Европы необходимы перед лицом таких угроз», — говорится в заявлении.
Также политики в своем заявлении затронули вопрос спора Венгрии и Польши с руководством Евросоюза о превалировании европейского права над национальным, которое не признают в этих двух странах.
Читайте на РБК Pro 
Сначала увольте топ-менеджмент: Крис Зук — про антикризисную стратегию Как налоговая находит и наказывает компании с серыми зарплатами Как хакер-самоучка создал и разорил крупнейшую биткоин-биржу «Это не кончится хорошо». Рынок акций США рушится — что будет дальше
Почему они стали отдаляться от России
Примечательно, что Орбан и Ле Пен, в отличие от Моравецкого, имеют репутацию политиков, лояльно относящихся к России. Так, Орбан чаще всех из европейских лидеров посещает ее для переговоров с Путиным (очередная их встреча запланирована на 1 февраля в Москве), в Венгрии одобрили к применению и заказали вакцину «Спутник V», заключили новый долгосрочный контракт на поставку российского газа, несмотря на политику ЕС по переходу к краткосрочным контрактам. Ле Пен последний раз встречалась с Путиным в марте 2017 года, в самый разгар ее второй президентской кампании. При этом она была заподозрена в том, что получила финансирование от России, а именно имела кредит на €9,14 млн в Первом чешско-российском банке (ПЧРБ) в 2014 году. Позднее этот банк обанкротился, а долг Ле Пен перешел к российской фирме АО «Авиазапчасть», которая в декабре 2019 года попыталась через суд взыскать с француженки задолженность.
Алексей Макаркин, профессор Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», в разговоре с РБК отметил, что Орбана не совсем правильно считать пророссийским политиком, и напомнил, что Венгрия ни разу не выступила против продления санкций ЕС в отношении России. «Он может критиковать Евросоюз, иметь непростые отношения с Украиной, но он исходит из того, что Евросоюз есть и он никуда не денется», — пояснил эксперт.
По его мнению, в 2016 году в Европе был взлет правого популизма, который, как казалось, мог «раздавить» традиционные западные демократии. «Получилось нечто иное. Сам правый популизм стал делиться на более умеренное и радикальное течения. Первые хотят интегрироваться, быть более системными и входить в коалиции. Вторые же противостоят элитам и системе, демонстрируя большую благожелательность по отношению к России. Если сдвигаешься к центру, то больше не можешь придерживаться пророссийских позиций. Это будет нарушением правил игры», — говорит Макаркин. Примерами стремления к более центристской позиции не только во внутренней, но и во внешней политике он называет действия Ле Пен и Сальвини. «Ле Пен не хочет, чтобы ее обвиняли в том, что она настроена пророссийски и недооценивает российскую военную угрозу. Поэтому она и подписывает такой документ (соглашение по итогам встречи в Мадриде. — РБК)», — пояснил Макаркин.
«Похоже, что в России на этот счет сильное разочарование. Были планы, что такие политики, как Ле Пен или Сальвини, смогут повлиять на процессы в своих странах в более выгодную для России сторону, но этого не произошло. Надежды больше нет, и ставки на них больше не делаются», — сказал эксперт. Он отметил в целом снижение интереса России к правым партиям в Европе. По его словам, в Москве по-прежнему продолжают привлекать правых европейских политиков для решения конкретных задач, в частности для поддержки российской позиции по Крыму или для выступления в роли наблюдателей на выборах в России. При этом это уже не политики первого ранга, а либо те депутаты, которые идут в сторону большего радикализма, как немецкая «Альтернатива для Германии», либо отдельные фигуры, как французский политик Тьерри Мариани, заключил Макаркин.
